Минометчики

Нигде так, как на войне, человек не нуждается в тесной дружбе и товариществе, даже солдатский котелок рассчитан на две порции супа. Шинелью можно двоим укрыться, плащ – палатка на двоих. Если лежишь раненый, то затащить в затишье, принести поесть, подать попить может друг. Друг на войне – это жизнь. У меня, за мою военную службу, в разное время были друзья.

Еще через день началось наступление на следующую высоту. Пехота  наступает, а мы сидим и обстреливаем немцев. Но тут не все так просто –  дело в том, что минометчикам нужен человек, который будет видеть то  место, куда упадет первая мина и даст корректировку, чтобы следующие  мины летели куда надо. А когда это место уже пристреляно, то минометчики  наводят по прибору и стреляют. Поэтому перед атакой мы всегда посылали  вперед корректировщиков и пристреливали высоту, а когда начинается  атака, то у нас уже все готово – только сиди и стреляй.

Сидим, разговариваем, а вместе с нами в блиндаже находились еще двое или  трое, начштаба и ординарец что ли, не помню уже. Вдруг, слышу снаряд  упал – перелёт. Сколько их там падало, я не беспокоился, а тут вдруг  чего-то забеспокоился. У меня сразу мысль - сейчас недолёт будет. Точно…  Тут уж я окончательно заволновался. Говорю им: «Сейчас будет наш!  Давайте бежим отсюда! Что-то я волнуюсь. Никогда такого не было». – «Да  что ты…» - «Следующий наш!» Тут у меня нервы не выдержали, я выпрыгнул  оттуда и побежал по окопу. Только отбежал метров двадцать, прямое  попадание в блиндаж…

Переправились через Днепр, русский солдат везде переправится, хоть и  обстреливают самолеты. Ночью пригнали лодку и сели в лодку. Трос  намотали на передок телеги, в лодку сели командир батареи и старший  офицер батареи. Один придерживал, а второй спускал трос. На корме я сел с  веслом. Мне еще не было и 17 лет, а я через Днепр гнал лодку. Откуда  только силы взялись, лодка то большая! Поперек стоит тележечное колесо,  нагрузка приличная. Под конец уже в глазах потемнело. Ткнул веслом и  дно. Попали на косу. Здесь заросли ивняка. Говорю:  «Прыгайте в воду.  Тащите вверх хотя бы метров 50-70». Они вдвоем выпрыгнули и потащили,  хотя и офицеры. Сделали переправу. А потом разведчиков своих через Днепр  переправлял.

1942 год очень тяжелый был. У меня на батарею было две мины в сутки! Мы  днями не стреляли, чтобы потом или подавить, или провести пристрелку  по-настоящему. А ведь хотелось пострелять по немецким батареям. Немцы  открывают огонь, а мы нет. Помню, у нас случай был – нам принесли обед.  Мы сидим на наблюдательном пункте, кушаем с командиром взвода в окопе и  вдруг снаряд – бух! Потом второй снаряд, третий. Я кричу: «Лепехин», –  это телефонист был, а мне говоря, что его убило. Рука торчит, засыпанная  землей, вырвал руку. Начал разрывать, пилотку достал. Бросился дальше в  блиндаж, блиндаж на обратном скате делали, чтобы немцы не знали, не  могли его поразить. Там тоже телефон стоял. Кричу: «Батарея к бою, по  батарее противника цель такая-то …. Огонь!»

Готовились мы к этому бою здорово. Перед самым боем к нам прислали пополнение. Некоторых товарищей, которых взяли на фронт сразу же после освобождения территорий, которые были заняты немцами, даже обмундировать не успели: выдали винтовки и бросили в бой. Мы их называли чернорубашечниками. И вот мы пошли в бой. Цепь растянулась, была такая обстановка, что ни туда было не видать, ни сюда было не видать. А ведь прежде чем в бой идти, нам надо было артиллерийскую обработку местности сделать. Но у нас снарядов для того, чтобы это сделать, не было. И мы пошли так нахрапом на немцев.

Это был один из тяжелых боев на Курской дуге, и во время него у меня пропала связь. Причем, бой был настолько тяжелый и напряженный, что я до сих пор отлично помню свое ощущение, что к концу дня я был бы рад, если бы меня ранило или убило... Ну, просто настолько уже были напряжены нервы, к тому же стояла сильная жара, питания нет... Наши окопы были на высотке, все подступы к которой простреливались немцами.

13 января 1944г. нашему 465 стрелковому полку было дано задание овладеть в тылу противника главной дорогой, которая проходила через с. Тихоновка и Тихоновский лес, преградив, таким образом, путь большой военной группировке немцев, шедшей на помощь для прорыва кольца в районе Корсунь-Шевченковска. Мы пробирались тайно болотами по колено в воде, самыми непроходимыми местами, чтобы враг не разоблачил замыслов нашего командования. Через два дня после захвата нашим полком дороги, немцы принимают меры по разгрому нашего полка.

Помню длинный пологий холм, покрытый свежим снегом, под которым, как под саваном, лежали наши бойцы. Многие из них были ещё живые, они стонали, просили помочь. И мы, не прекращая атаки, на бегу кричали, что есть силы, санитарам, а раненых было не счесть.