Пехотинцы

Вернулись, доложили о выполнении задания. А утром я послал своих ребят посчитать - сколько танков в эшелоне? Оказалось, 32 штуки… Только представь, такая армада танков оказалась захвачена с нашей помощью! Но это, конечно, дело случая. Всего же в открытом бою силами моего взвода было уничтожено четыре танка. Наши противотанковые ружья, разумеется, их лобовую броню не пробивали, поэтому вели огонь по смотровым щелям и по приборам наведения. Если я даю команду всем расчетам противотанковых ружей вести огонь по первому правому танку, то все шмаляем по нему. Экипаж выскакивает, и если не желал сдаваться в плен, его расстреливали. Вот так и воевали. Потери мы несли немалые. Как говорится, на войне, как на войне… Два раза случалось такое, что во взводе, который состоял из двадцати человек, оставалось по три человека и один раз - по два человека…

Затвор взвел, нажал на курок и тррр… Просто поливаешь. А  вот как диск заряжать? Я пачку открыл, и патроны просто наложил. Крышку  закрыл. Один выстрел и все… Подполз к соседу,  говорю:
—  Такое дело…

Я залез в сарай и спрятался в угол. У меня была связка гранат, я достал,  решив, что если немцы придут - взорвусь. А ночью слышал, как в сарай  немец приходил. С ним поляк приходил, светил ему фонарем. Корова  бесилась, теленок тоже бегал. Видел меня немец или нет, или поляк,  который с ним был, я не знаю, но я все время держал гранату за  веревочку. А еще этот немец торкал штыком по сену. И требовал, чтобы  поляк побольше светил, а то, говорил он ему, ты плохо светишь. Но,  видимо, он штыком далековато от меня торкал сено, я там в самом углу  сидел. Если бы он нашел меня, я бы дернул гранату и взорвался бы.

Когда вернулся, но уже вместе с солдатами в сарай, подошел сзади к капитану, достал пистолет из кобуры и сказал: "Товарищ капитан, вы арестованы! Не рыпаться! А теперь вы собирайтесь пошли в штаб". И действительно, выяснилось, что этот капитан целых полтора года проходил обучение у немцев в школе и был заброшен к нам в тыл к шпион. И он нам тогда же рассказал: "Завтра или послезавтра придут к вам в тыл двое наших: один в форме старшины, а другой - просто солдат. Это будет между полками 10-24 и 12-78". Мы две ночи сидели в указанном месте в засаде и их караулили. Ничего не вышло! А потом, когда начали проечывание местности делать, вдруг заметили неподалку огонек.

Обычно, если проходили первую траншею, то дальше было легче. Немцы всегда делали свои позиции очень хитро: первая траншея у них обычно была или за речкой, или перед лесом. Если деревья большие, то они отступали от леса метров на 15-20, потому что если минометный или артиллерийский обстрел, то снаряд рвется вверху в ветвях, и осколки попадают вниз. А если деревья были невысокие, то они рыли окопы у самой кромки. И когда мы подходили близко, они удирали в лес, а в лесу их уже не подстрелить. Кто в лес удрал, тот, считай, спасся. В лесах у немцев тоже были позиции - мы находили их блиндажи.

Но я так и не знаю, что с ними случилось, остался ли он жив, а ведь он пошел на это задание вместо меня… Даже имени его не помню, ведь мы всего одну ночь вместе провели. Обычный русский парень примерно такого же возраста, что и я, просто уже повоевавший и поэтому гораздо более опытный. Вообще я вам должен сказать, что опытные солдаты как могли помогали нам и учили разным необходимым вещам на фронте.

Как старшина роты, я чаще всего сталкивался с проблемами доставки еды на передовую. Нужно было все приносить в контейнере вовремя, и приходилось по-пластунски ползать, короче говоря, по-всякому. Видишь, немцы выдвигаются для атаки, прячемся, кто куда, в ущелья, по кустам, по лесам и так доставляли. Тут же еще и солдаты скрываются в окопах и траншеях, а надо к ним подойти, налить ему котелок супчика, кашки. Я всегда считал, что мое дело принести еду вовремя и лично пройти в окопы, зачем солдат будет рисковать жизнью и на кухню идти за кашей?!

Нас опять спешно построили и - марш вперёд! Когда мы проходили мимо других подразделений, то обратили внимание на то, что солдаты как-то по-особому смотрят на нас, не шутят, как это бывает обычно, не спрашивают о земляках, а сразу замолкают и молча смотрят на нас. Оказывается, они уже знали о нас самое главное на фронте: для них мы были уже обречёнными на смерть.
Передовая была уже совсем рядом. Почему-то было довольно тихо. Слышались только отдельные разрывы гаубичных снарядов, да изредка - пулемётные очереди. Там мы прибыли к месту своего назначения. Было это 26 марта 1945 г., до Победы оставалось 45 дней!

И вот, кстати, вспомнился еще и такой случай. Как-то во время их наступления немцы, по-видимому, предприняли контратаку. Все их отделение собралось в какой-то то ли яме, то ли большой воронке, ждали новой команды, и вдруг с фланга прибежал какой-то солдат и начал им кричать: «Уходите, немцы совсем близко!» И когда они выглянули из траншеи, то увидели, что немцы, действительно, были уже совсем близко, фактически на расстоянии броска гранаты. Отец был убежден, что если бы не тот солдат, то хватило бы одной гранаты, чтобы они все в той яме и остались...

Через несколько дней нас отправили захватывать плацдарм недалеко от того разрушенного моста по дороге Варшава - Берлин. Чтобы сократить расстояние до немецкого берега было решено заранее переправить бойцов лодками на остров посредине реки и уже оттуда атаковать. Нас переправили благополучно, но немцы открыли шлюзы выше по реке и вода стала прибывать. Остров затопило, солдаты 3 дня стояли по пояс в воде БЕЗ ЕДЫ И СНА, а потом во время штурма их подобрали наши лодки и они пошли в атаку (откуда только силы взялись).

Однажды я получил задание из штаба полка поехать вперед в деревню, где намечалось организовать отдых и обед, я ехал на велосипеде по тропинке вдоль опушки леса, слева тянулся кювет, с другой стороны справа была спелая рожь. Вдруг я увидел валяющуюся на земле немецкую пилотку, остановился и поднял ее, какой-то инстинкт подсказал мне, что надо посмотреть в кювет. Там я увидел лежащего немца, который не подавал признаков жизни. Но когда я сделал 2-3 шага назад, он напал на меня, пришлось бросить в него велосипедом.

Очень страшно поднять людей в атаку, потому что в этот момент весь огонь противник сосредотачивает: и артиллерию, и пулеметы по переднему краю были распложены, чтоб не дать возможность подняться. Как только человек поднялся, встал в атаку, он теряется - больше уже ничего не остается, ему уже не страшно ни смерть, ничего, отключается, остается главная задача - пройти вперед, взять пункт, траншею, ворваться к противнику, либо окоп, укрытие, которое находится где-нибудь.