Партизаны

Все бежали к партизанам, женщины тоже. Женщин не брали, что с ними делать? 207 детей я отправила на самолетах за линию фронта. Меня вызвали: «Таня, только ты можешь это сделать». Они идут, сопливые, кто в галошах, кто в лаптях, кто в каких-то ботинках. «Тише, фрицы сзади, услышат, тише». Я их вела. Это была площадка среди леса, мы там разожгли три костра. Когда летчики облетают лес, сразу видят, где можно сесть. 30 раз я эвакуировала. Это был апрель 1944-го года уже.

И вдруг показались немцы, которые ехали в Залужье к лесочку заготавливать дрова. Я бросился бежать. Навстречу мне выскочил из деревни Володька. Схватили мы ящик с тротилом на виду у немцев и, обгоняя друг друга, побежали. С расстояния 300 – 400 метров, немцам, видимо, показалось, что пацаны балуются, играются.

Так я был посыльным штаба командира отряда и поддерживал связь с Медведевым, Федоровым. Выбрали меня потому, что я мог слово в слово повторить задание. Перед заданием мне нужно было прочитать сообщение, запомнить его, расписаться, повторить и в путь. Передавать сообщение можно было только командиру. Никакой записки, никакого слова, потому что по дороге встречались немцы и обыскивали.

Я быстро вскочил на поезд, танк стал гнаться за бронепоездом, но нам удалось скрыться. На повороте пути мы слегка наскочили на бронепоезд войск НКВД майора Панькова. Преследующий нас танк выстрелил по бронепоезду, снаряд пробил лист железа и поджег боеприпасы, загруженные нами на складе ГАС. Мы были вынуждены оторвать автосцепку, и вагоны покатились с горы вниз. На мосту они взорвались.

Сначала в отряде я был рядовым. Проходил, так сказать, притирку, участвовал в боях, которые шли чуть ли не каждый день. И никто не мог от этого отвертеться. Проверили меня в бою, во втором, третьем… Вскоре начали присматриваться. А потом Ковпак и Руднев взяли в штаб и попросили возглавить разведку, которую я создавал с нуля. Ведь воевать воевали, а разведкой заниматься не умели.

На фронте рядом с тобой соседи, тебя поддерживают танки, орудия, самолёты. Регулярно обеспечивают боеприпасами, горячим питанием, если ранят, оказывают квалифицированную медицинскую помощь, своевременно информируют обо всех изменениях в обстановке. А у партизан ничего этого нет. Вооружены партизаны в основном лёгким стрелковым оружием. Вынуждены выполнять боевые задачи в составе небольших групп и отрядов, прибегать к засадам, стремительно маневрировать в ходе боя, быстро сниматься с места и выходить на фланги и в тыл противника, внезапно просачиваться через его боевые порядки. 

Едва мы познакомились с положением и обстановкой, как уже на третий день нам пришлось участвовать в одной нелегкой операции. Нам предстояло подрывать Варшавскую железную дорогу, которая находилась в 75 километрах от места расположения партизан. Это расстояние мы преодолевали пешком в течение немногим более суток. Мы забрали все необходимое для выполнения операции, а это были взрывчатка, боеприпасы и многое другое, и с наступлением темноты отправились в путь. Нас на это дело пошло около 70-100 человек партизан. Через полутора суток, не доходя до станции двух километров, мы подошли к железнодорожному полотну.

Сначала нас, пленных, повезли в Россию. Я уже забыл, как называлось это местечко. Там немцы расстреливали наших пленных. Когда нас туда привезли, то немцы некоторых из наших побили и поколотили. «Зачем вы сюда пришли?» - спрашивали нас. А мы никого не знали из партизан и на все вопросы отвечали честно. Да и возраст наш, честно говоря, был не ахти каким. Считай, только с пацанов после школы вышли. Нас держали там какое-то время. Кормили кое-как. И за городом, где были протянуты три линии проводов и находился какой-то кустарник, расстреливали наших пленных.

На другой день наш наблюдатель, который смотрел за всем происходящим из леса с высокого дерева, рассказал нам, что со стороны деревни Криково к одному взорванному мосту по шоссе подъехала легковая машина с тремя немецкими офицерами. Они посмотрели на этот созданный нами кошмар, покачали головами и, не задерживаясь, быстро умотали в обратном направлении. После этого немцы не могли ездить по этой дороге несколько дней.

Командир мне говорил: «Надя, у тебя никого нет, ты ведь одна живешь. У тебя можно прятать оружие». И прятали. Но потом знаете, как со мной поступило командование? Чтобы забрать оружие, приехали сватать меня на Новый год. Партизаны прибыли, чтобы было куда положить забранные автоматы, на санках. Я их солдатское белье, помню, переодела. Сначала сообщили мне, что они приедут и чтобы мы подготовили мешки. А свадьба нужна была для отвода глаз. Под этот шурум-бурум мы должны были все сложить.

На правом же фланге, впереди землянок, находился на посту партизан Грюнбах. В первые же часы боя он был ранен фашистской пулей. Когда он упал, то фашисты приняли его за убитого и стали к нему подходить. Но Грюнбах собрался с последними силами, схватил гранату и бросил ее в фашистов. После этого он так больше и не поднялся. Видимо, его поразила немецкая пуля или осколки от своей же гранаты.

Наш партизанский отряд № 89, в составе которого я начал свое участие в Великой Отечественной войне, был создан Кингисеппским райкомом и райвоенкоматом в Ленинградской области после того, как немцы подошли в район деревни Ивановское. В лесу начали срочно создаваться базы, куда завозились боеприпасы, продукты и обувь.